Сидор Петров (cheytobot) wrote in putin_slil,
Сидор Петров
cheytobot
putin_slil

Category:

Как снять хороший фильм о ВОВ — пособие за 4 минуты

Оригинал взят у cheytobot в Как снять хороший фильм о ВОВ — пособие за 4 минуты


Отечественный кинематограф в последние десятилетия на тему ВОВ не может исторгнуть из себя почти ничего, кроме откровенного шлака. Ну, там, про зеков, про урков, про то, как полстраны сидело, а полстраны охраняло...

Редкие «жемчужины» среди всего этого шлака тоже как правило мутные и не особо радуют перламутровыми оттенками. Даже если вдруг, в силу какого-то невероятного помутнения рассудка у создателей фильма, персонажи изображены не как тупые мрази и пьяные скоты, фильм всё равно, как правило, оставляет неприятное впечатление. Проблема их в том, что все персонажи беспорядочно бегают, чего-то орут, кто они и зачем — не понимают. В общем, творится хорошая, добротная, как только у нас умеют, патетическая истерика.

Создатели может и хотят изобразить героев, да не понимают — как. Режиссёры, сценаристы, актёры — они же не воевали, они не знают, что такое война, что такое приказ, что такое армия. Поэтому у них все только носятся как сумасшедшие, орут что-то бессвязное и тужатся изобразить подвиг. Тужатся, а ничего не выходит. Ведь наши творцы, к сожалению, в большинстве своём — идиоты. Был бы у них хоть проблеск ума, они бы поняли простую вещь — если сами чего не знают, то надо найти людей, кто знает и им объяснит. Но судя по количественному соотношению таких картин, как «Брестская крепость» с одной стороны и такого говна, как «Служу Советскому Союзу», с другой, правило 95% неукоснительно выполняется и в «творческой» среде.

К счастью, есть очень короткий и чрезвычайно ёмкий пример того, как надо снимать и почему надо снимать именно так. Это рекламный ролик для игры War Thunder, снятый киевской (вот это поворот) студией «Постмодерн». Вы только вдумайтесь, какова глубина падения отечественных киноделов, если 95% их творений вместе взятыми делает одной левой «какой-то» рекламный ролик. А он действительно делает их одной левой.

И я сейчас разжую на словах каждый элемент. Режиссёры, сценаристы, «творцы» — присаживайтесь и внимайте.

Вступление. Ролик начинается с чёрного экрана и музыки. Поскольку кроме музыки ничего нет, внимание зрителя сначала захватывает именно она. Что это за музыка — это напряжённый и очень тягучий ритм, как бесконечно тянущиеся секунды на фоне звуков боя. Такое вступление задаёт соответствующее настроение — напряжение и бесконечно тянущееся время.

Первая сцена. Окоп, на который наступают немецкие войска. Здесь множество людей, и каждый занят делом. Кто-то стреляет, и не куда попало, а прицельно. Кто-то бежит на позицию. Кто-то подносит ящик с патронами. Стрелок ведёт огонь из противотанкового ружья, и в следующем кадре видно, что он стреляет по «Тигру» (то есть, в принципе не особо пробиваемому в лоб танку). Стрелок не истерит, что у него нет пушки, стрелок делает что может: пытается повредить хотя бы траки, что чётко показано.

Никто не прячется и не сидит, забившись от страха в угол. Когда близко взрываются снаряды, солдаты пригибаются — и возвращаются на позицию. Когда через окоп переезжает танк, солдаты пригибаются — и возвращаются на позицию. Когда окоп обстреливает штурмовик, когда взрывается сброшенная бомба, когда рядом все остальные либо убиты, либо контужены, последний боеспособный солдат не забивается в угол. Он берёт связку гранат и пытается подбить подъехавший близко танк.

Переход ко второй сцене. Когда кадр с танком и последним солдатом «замирает», камера проносится над полем боя и даёт общий план. Общая обстановка вокруг такая же, как в этом конкретном окопе. Вокруг подбитые пушки и танки, убитые солдаты. Линия обороны, казалось бы, стёрта. Над всем этим возвышается (именно возвышается, притягивая к себе внимание в том числе и противника) последняя уцелевшая пушка. Расчёт пушки на своих местах. Командир и наводчик находятся у орудия и продолжают вести огонь. Заряжающий подносит снаряд. Бегом подносит, а не ползком. Они не бросают орудие с мыслью «что мы с одной пушкой можем, если всех убили», а продолжают вести бой, так же как тот последний солдат.

Далее камера вслед за пулей улетает за передовую и ловит момент попадания пули в укрепление зенитного расчёта. Не передовая, но пули и сюда долетают.

Вторая сцена. Солдат достаёт из ящика снаряд, его по цепочке из рук в руки подают и заряжают в орудие. Показано как выставляют прицел орудия, как всё выверяется не на глазок и не по какому-то перекрестью, а по градусам. Уже раненый стрелок со свежеперевязаной рукой этой самой рукой дёргает спуск.

За считанные секунды продемонстрировано, что каждый выстрел такой пушки — это куча действий, подготовка и слаженная работа всего расчёта, где каждый обязан быть на своём месте.

Вслед за снарядом камера перелетает к следующей сцене.

Третья сцена. Пара наших истребителей подбивает вражеский самолёт. Оба пилота молодые, у ведомого лицо бесшабашное, это оттеняет то, что у ведущего лицо серьёзное и сосредоточенное. Ведущий спокоен и моментально оценивает обстановку. Обнаружив, что ведомый подбит и на хвосте враг, он не переменившись в лице моментально выполняет манёвр уклонения, он спокоен, когда пули прошивают фонарь кабины, спокоен, когда в результате манёвра сам заходит в хвост противнику. Единственные моменты, когда его лицо искажено эмоциями, это когда в прицеле находится немецкий самолёт. И, возвращаясь к началу сцены, когда ведущий подбивает первый самолёт, он сразу сознательно и целенаправленно гасит все эмоции и вновь сосредотачивается.

Подбитый немец сбрасывает свою бомбу — она никуда не попадает. Именно потому, что её носитель был подбит нашим лётчиком.

Четвёртая сцена. В боевом порядке едут наши танки. Показан командир взвода или роты — немолодой человек с обычным, «простым» лицом, поправляющий фотографию жены с детьми. У него есть другая жизнь, где он мог бы быть простым человеком, рабочим, колхозником, быть рядом с семьёй. Здесь он командует атаку своим танкам.

С очередным выстрелом из танкового орудия нас возвращают к тому окопу, где всё началось.

Эпилог. Выпущенный нашим танком снаряд подбивает «Тигра». Солдата, бросившего в тот же танк гранату, отбрасывает взрывом в окоп. Наши танки не просто «где-то» едут и «куда-то» стреляют — они идут в атаку на немецкие войска, от которых оборонялись солдаты в начале.

Отброшенный в окоп солдат приходит в себя и видит, как медсестра оказывает помощь раненым, а перескакивая через окоп бегут в сторону немецких позиций наши солдаты в чистых шинелях. Один из них спрыгивает в окоп и помогает подняться, что даёт возможность хорошо разглядеть его ещё не засыпанную землей шинель вблизи. Эти танки, эта пехота — не подкрепление, это — свежие войска и контрнаступление. Линия обороны, за которую бились солдаты в начале ролика, была удержана.

Вывод. Все эти сцены — не простая нарезка «героических» моментов, а связанные между собой фрагменты битвы, где все солдаты, все рода войск выполняют свою функцию в сражении. С несколько кратких кадров показаны характеры, дано представление о судьбах людей. Показано, что любая часть боя — чётко поставленная работа, где каждый выполняет свою роль. Что солдаты не бегают как умалишённые и не верещат, а сражаются — в любых условиях, с любыми имеющимися в наличии средствами пытаются решить поставленную задачу. Что каждый боец на поле боя в любой момент помнит о своей самой главной цели и задаче — продолжать сражаться, продолжать бороться с врагом, даже если ты оглушен и в полуневменяемом состоянии, даже если все вокруг убиты и ты остался один.

А на фоне всех этих фрагментов, после задающего первоначальное напряжение ритма во вступлении, играет песня. Она не о героизме, не о подвигах и не о войне, а о любви. В любой момент ролика, когда зритель перегружается плотностью событий, его сознание переключается происходящего на экране на играющую музыку. На песню о любви, а не о войне. И когда, дав короткую передышку, внимание снова приковывают к событиям на экране, переключившийся было на любовь зритель с новым чувством смотрит на продолжающееся сражение. Нетрудно догадаться, что солдаты, когда мозг уже не может думать о войне, ищут новые силы не в мечтах о новых подвигах. Что сражаются они не ради этих подвигов и славы. А ради своих любимых и близких. Именно это у них в голове, а не слава, медали или ордена. И именно поэтому они сражаются до последнего — позади не страна и не города, позади их семьи.

Теперь, дорогие творцы, вооружившись новым знанием, вы можете посмотреть собственно ролик и понять, как нужно снимать фильмы о войне:






Tags: Все пропало !, Как нам обустроить Россию
Subscribe

  • Так не пойдет. О поддержании порядка в среде мигрантов

    Москва – город, в который ежегодно приезжают миллионы людей не только из наших регионов, но и других стран. Традиционно с целью…

  • Продолжение следует...

    3.08.2021 Тутаевский городской суд Ярославской области взыскал с бывшего руководителя местного штаба Навального Смирнова 448,8 тысячи рублей в…

  • 700-й электробус

    На улицы Москвы вышел 700-й электробус. Всего за 3 года с момента поставки первых машин электробусный парк столицы стал крупнейшим в Европе. В…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments